Локация 8 (хулиганская). Золотые Ворота.

Хроники Мобильного телефона.
Локация 8 (хулиганская). Золотые Ворота.
Дома Журба первым делом звонит своему приятелю Павлику и договаривается c ним о встрече рядом с Павликовой работой – некоей ненавязчиво-любознательной организацией из трёх букв на Владимирской. Ну, в общем, вы поняли.
Пока Журба добирается, я расскажу о том, как они подружились.
 Это было еще в те времена, когда гостиница «Украина» в Киеве называлась по-другому.
Павлик, совсем тогда молодой, работал в «девятке». — Однажды они обеспечивали визит вождя какого-то марксистского племени. Племя у себя в Африке контролировало участок саванны размером с Польшу, нашпигованный, к тому же богатейшими урановыми залежами. Поэтому, мероприятие считалось важным – намного важнее, чем приезд какой-нибудь правительственной делегации из той же, например, беспонтовой Варшавы.
Визит отработали на отлично и охране с обеих сторон разрешили расслабиться – в ресторане той самой гостиницы, которая теперь «Украина». Такая получилась – встреча без галстуков представителей спецслужб двух дружественных стран. Хотя, если честно, бодигарды вождя галстуков и так не носили. Они вообще мало что носили.
Павлик прибыл на торжество под конец, прямо с дежурства и сразу же по-быстрому накидался. А потом, решив облегчиться, для удобства, повесил наплечную кобуру с табельным ПМ на стенку туалетной кабинки. И там забыл – пошел догуливать – навстречу, как говорится, новым приключениям. А казенная волына так и осталась сиротливо висеть в ресторанном ватерклозете.
Дальше — хуже. Утром пропажа обнаруживается. Павлик, прежде чем, написать рапорт, бросается обрывать телефоны «соседей» — гостиницы тогда находились в ведении милиции. Ребята из Ленинского РОВД наслаждаются унижением конкурентов, но, в общем-то, настроены благодушно и готовы отдать. Им действительно утром принесли, уборщица обнаружила и принесла: — Так что милости просим — да, и ящик «Двина» не забудьте. Уже предвкушаем встречу. — Павлик приезжает с пустыми руками, без коньяка: – у меня нет денег. Тем более на ящик. Зарплата через неделю – завезу, только верните… а, парни? – От имени «соседей» выступает Журба – тоже совсем молодой. Он видит несчастные глаза Павлика и в порыве великодушия отдает экзотическую по тем временам находку: – ладно, так забирай, ничего не надо. — И Павлик это запоминает. И думает про себя – «все равно завезу!»
А на следующий день их сдают. Скорее всего, кто-нибудь из коллег Журбы – может, разозлясь по поводу сорванного опохмела, а может – из-за органической неспособности преодолеть чуть ли не врожденную антипатию к «старшим товарищам».
Павлик тогда повел себя благородно – попытался всё взять на себя. В том числе и перед высокими милицейскими чинами. Правда, без толку — ему сказали, что-то вроде: «когда будет нужно, вас позовут». Но это не важно – важен сам факт. Журба, во всяком случае, оценил.
Гроза была не шуточная, но кончилось малой кровью – выручило анонимное заступничество тайных покровителей Журбы. Заодно пришлось отмазать и Павлика – паровозом.
Вот так началась эта дружба, которая длится до сих пор, вот уже в течение многих лет. Всё. Должен заканчивать — Журба приехал.
Их встреча происходит неподалеку от метро, по другую сторону улицы Владимирская, в скверике, в центре которого высится малобюджетная инсталляция легендарных киевских Золотых Ворот. — Далее транслирую близко к тексту, с незначительными купюрами — Павликов фамильяр попросил кой-где вымарать – типа, служебная тайна (нормальный, кстати, парень даром, что айфон, без всякого фанфаронства и фанаберии — не то что прочие зазнайки из IBM-Клона). Ну, и плюс ненормативная лексика…тоже долой – чтобы не дискредитировать уважаемое ведомство — Итак.
— Журба лихо хлопает по подставленной ладони Павлика:
— Ну что, брат Пушкин – как оно, в целом?
— Да так брат… так как-то всё… (изъято двадцать четыре слова)…их мать.
— Да ладно?
— Я тебе отвечаю. Сцыкопехоты понабирали и рады.
— Н-да.
Они садятся на скамеечку.
— Что, этот ваш новый, как его (изъято одно имя собственное) – нормально рулит?
— Да рулит, чтоб у него (изъято одно слово) на лбу вырос.
На этом официальная часть беседы заканчивается.
Павлик смотрит прямо перед собой. Он явно не в духе. Журба пытается расшевелить приятеля и заходит с другого края:
— Дома в порядке? Дети? С Иркой как?
— Павлик заученно отвечает:
— Лучшая новость – отсутствие новостей.
— Что это тебя на китайских философов…. Не нравишься ты мне, парень.
— Павлик взрывается:
— Она сумасшедшая. С катушек слетела напрочь! — Мне! – заместителю начальника управления (изъято два слова), полковнику – по мордасам! — При подчиненных. На торжественном собрании в честь (изъято три слова) Прикинь.
-?
— Видите ли – дома не ночевал. А может я операцией руководил — по задержанию международной банды матерых фальшивоминьетч…тьфу ты, (изъято одно слово) — фальшивомонетчиков! – Рискуя жизнью! – Кульминация сложнейшей оперативной разработки…. Момент истины. И вот он — триумф! Виктория! – А тут такое…
— Что, правда что ли?
— Да какой там (изъято одно слово) — Кувыркался с одной — новенькой. Викой вроде зовут. Ну, увлекся — потерял счет времени. Понабирают…профурсеток.
— Н-да… Бедная Ирка.
— Ой, а сам то!
— Ну-ка, ну-ка, любопытно…
— Знаем, знаем…наслышаны…
— От кого?
— Знаем, знаем. И вообще, что значит «Н-да, бедная Ирка»? — Ты чей друг – мой или её? – тут Павлик внезапно вскидывается, и, как бы озаренный внезапной догадкой переспрашивает ещё раз:
— Или её?
— Да твой, твой, не заводись ты.
— А если мой, то изволь мне и сочувствовать.
— Пожалуйста – бедный Павлик.
— Вот то-то… — он на некоторое время замолкает. Потом, конспиративно понизив голос, говорит: — веришь, Григ – иногда думаю – если б не дети – развелся бы на (изъято одно слово). Был бы вроде тебя – свободный и независимый. Как Куба.
— Журба тяжело вздыхает:
— Скорее, как Антарктида… ты брат просто не понимаешь, о чем мечтаешь. Даже не думай, как говорится… тем более возраст.
— А что возраст? — Павлик снова обидчиво вскидывается – не старше некоторых!
— А то возраст! – Проку мне с этой твоей свободы, ничего кроме тоски – полтинник не горами, а домой вечером через не могу – потому что не к кому. Ты думаешь, мне не хочется, чтобы меня встречала такая, как твоя Ирка? – И с пацанвой в зоопарк или там, на стадион – неважно. – Хочется! Только не выходит – сколько не пробовал. – Послушай меня, чувак – остепенись, не гневи Бога. Хорошая жена, хороший дом – что еще надо человеку, чтобы встретить старость (Это из «Белого солнца пустыни» — я знаю, знаю — оказывается, он тоже любит старое хорошее кино – как и мы с хозяином…ай, молодца!)
— Павлик неуверенно улыбается:
— Что, правда, завидуешь?
— Конечно.
— Павлик улыбается ещё шире – ну тогда ладно – не разведусь. Его настроение улучшается на глазах.
— Журба только этого и добивался. Он переходит к делу:
— Принес?
— Да принес то, принес. Только…это – я не один – корпоративная этика, видишь ли…
— Денег надо?
— Вот если б не люди кругом – я б тебя точно сейчас на (изъято одно слово) послал. Какие деньги… – тут другое. Я предупредить — помочь поможем, но по тихому, исключительно в частном порядке.. На нас не ссылаться – знать не знаем, ведать не ведаем. – Сам понимаешь – объект стремный. Если что выплывет – такое начнется – хорошо, если просто уволят. Мне-то по (изъято одно слово) – пускай выгоняют. На пенсии сейчас даже спокойнее. А молодые есть нормальные, правильные. Если честно. Я, понятное дело, брюзжу, но они есть — помимо прочих. Им до твоего расследования – ну ты, в курсе – им семьи кормить надо.
— Так, а я и не рассчитывал на официоз. Мне главное для себя разобраться – ты ж знаешь… в смысле – ты же. В общем, устраивает – давай.
Они встают и обмениваются крепкими рукопожатиями. В ладони у Журбы остается небольшой полиэтиленовый пакетик. Внутри его – несколько «жучков» — подслушивающее устройство типа (изъята аббревиатура и серийный номер). На специальном герметике.
— Адье — Павлик поворачивается, чтобы уйти.
-Внезапно дает о себе знать сволочной характер Журбы — он ни с того, ни с сего произносит вслед:
— Жене́ привет, слухам не верь.
— Павлик резко поворачивается:
— В смысле?
— Шутка такая старинная, с бородой – или совсем уже сбрендил – Ирку ревнуешь?
— Действительно. Чего-то я…. Павлик приостанавливается:
— Слушай, а, правда – зачем тебе всё это – особенно сейчас.
— Не знаю…наследственное, наверное. Программа, как у робота. Безусловный рефлекс. – Они убегают – я догоняю. И отец такой же дурень. И дед, говорят. И так далее – родовое проклятие.
— Ладно, давай – звони, если что.
— Буду.
Они расстаются. И, дальше уже общаются исключительно виртуально.
К вашему сведению у Журбы было с женой Павлика – один раз, на даче. Лет десять назад. Мне Lamia рассказал. А ему – его предшественник.
Журба, тем временем, направляется в сторону площади Богдана Хмельницкого.
Позади со скамейки встают двое. У меня холодеет в корпусе – это Стира со своим верным наперсником Кантри. Они, оказывается все время сидели напротив, прикрываясь газетой «Сільські вісті» — одной на двоих. — Глупая надежда, но то, что это просто случайность тут же растаивает — Кантри делает несколько снимков нам вслед; – у него — здоровенный, разбитной Philips Xenium V377. Мы мимоходом знакомимся. Громила тут же простецки подмигивает и предлагает полную коллекцию записей Михаила Круга. Я, разумеется, отказываюсь. Вместо этого рассматриваю фотографии в папке «Картинки». Среди последних — Журба и Павлик здороваются — две, Журба и Павлик говорят – пять, Павлик уходит – одна, Журба перебегает дорогу – одна. Из более ранних, наибольший интерес вызывает слайд-шоу, где Стира и Кантри рядом, с гоготом мчатся на карусели. В руках у каждого мороженное и по автомату АКСу с откидным прикладом.
3 2 голоса
Рейтинг статьи

Добавить комментарий

0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x